Пришли мне пошлое фото, на котором моё имя написано на тебе фломастером. Я схожу с ума от мысли о твоих заплаканных глазах. Я неправильно по тебе скучаю.
Я скучаю по дому. Мне не хватает мамы. Мне не хватает друзей. И пончиков. И секса. Всемогущий Один, как же мне не хватает секса.
Когда живёшь обычной жизнью, тоска пропитывает всё: желтеющие страницы книг, зубную щетку в ванной, сообщения в мобильном телефоне.
Людям хочется иногда расстаться, чтобы иметь возможность тосковать, ждать и радоваться возвращению.
— Это не твоё дело — злиться на бабушку.
— Но что я могу поделать, если всё равно злюсь. Как можно быть такой чокнутой? И почему мне никто не рассказывал, как всё было на самом деле? И почему теперь, когда я всё знаю, я всё равно так безумно по ней скучаю?!
Далеко от всех,
В ущелье меж горных скал,
Один, совсем один,
Незрим для взоров людских,
Предамся тоскующей думе.
Если ты злишься — прости, сердишься — забудь, скучаешь — встреться…
— Иногда я просыпаюсь по утрам, почти ожидая увидеть рядом Лори, которая напомнит, чтобы я забрал Карла после школы или скажет, что завтрак готов.
Каждое воскресенье она готовила нам блинчики, которые есть было невозможно. Просто комки муки. И главное, она ведь об этом знала.
— А почему же продолжала?
— Ну, она хотела, чтобы мы были семьей, которая по воскресеньям ест блины.
Один день — три осени.
— Могу сказать точно — я скучал без тебя. По-настоящему.
— А ты плакал?
— Нет. Но я слушал все песни Синатры.