Человек культурен настолько, насколько он способен понять кошку.
Кошки могут сидеть в разных концах переулка и наблюдать друг за другом часами, мысленно выполняя маневры, которые заставили бы любого гроссмейстера показаться порывистым и импульсивным.
Чтобы искупать кошку, нужно обладать грубой силой, настойчивостью, мужеством убеждения и кошкой. Последнее, как правило, достается труднее всего.
Если кошке не удалось поймать мышь, она делает вид, что погналась за листиком.
— Правда? И как же зовут твоих котов?
— Смерть, Голод, Мор, Война и Мистер Усатик.
— Ты назвал их именами всадников Апокал… Погоди, а при чем тут Мистер Усатик?
— Ну так всадников-то было всего четыре.
Если вам плохо — крепко обнимите кота. Вот и всё. Теперь плохо не только вам, но и коту.
Сперва вы всем видом даете коту понять, что он вам глубоко безразличен, а пройдет немного времени — и вы уже носитесь с ним, как курица с яйцом, потому что ему вроде как нездоровится.
И щурясь на солнце, я вдруг понял: я кот. Кот, съевший рыбу. Обратись ко мне кто-нибудь в этот момент, я бы мяукнул. Я был абсолютно, животно счастлив. Разумеется, через двенадцать часов приземлившись в Нью-Йорке, я угодил в самую поганую ситуацию за всю свою жизнь — или так мне тогда показалось. Но кот ещё не покинул меня; если бы не он, я бы по сей день лез на стены в какой-нибудь дорогой психиатрической клинике.
Меня всегда пробирает дрожь, когда я вижу кошку, видящую то, чего не вижу я.
Кошка в человеке вообще не нуждается. Она в чем нуждается? В тепле, в пище. Это да. Сам человек ей совершенно не нужен. Кошка, я бы сказал, человека презирает. Она его умнее. Человеку кажется, что он держит кошку, а на самом деле, это она его держит.