У меня был родственник, который учил тригонометрию, пока у него не обвисли усы, а когда он всё выучил, явилась какая-то морра и съела его. Да, и после этого он лежал в морровом брюхе, такой умненький.
Наука — это организованные знания, мудрость — это организованная жизнь.
Твоя наука — полная ерунда! Чего из-за неё волноваться? Если ты не откроешь какую-нибудь молекулу, её обязательно откроет кто-то другой. А вот если с нервами что-то случится, никто к тебе не придёт и не скажет: «Возьми, дружок, пучок моих нервишек, а то, кажется, у меня лишние!»
В любой науке, в любом искусстве лучший учитель – жизненный опыт.
Есть фундаментальная разница между религией, основанной на догмах, и наукой, основанной на наблюдениях и логике. Наука победит, потому что она работает.
А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке… ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.
— Профессор, вы можете подсоединить мою голову к боевому компьютеру?
— Я могу подсоединить что угодно к чему угодно, я же профессор!
Парадокс Гексли.
Великая трагедия науки — уничтожение прекрасной гипотезы безобразным фактом.
История — наука, которая делает человека гражданином.
Всё, что нельзя выразить в цифрах, — не наука; это — мнение.