— Иметь рядом такого, пусть и не похожего на тебя, но родного человека — большое счастье. Оно дороже любых других радостей жизни. Все проблемы, почти все, решаемы, а что касается свободы… то любому человеку рано или поздно надоедает время «чегохочуделания». Жизнь ради потакания своим прихотям пуста.
— Поэтому я буду потакать ещё и твоим прихотям. Я выбираю тебя.
Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идет на бой!
Некоторые женщины не созданы для того, чтобы их приручили. Они созданы быть свободными, пока не встретят кого-то похожего, чтобы быть свободными вместе.
(Некоторых женщин нельзя приручить, и они должны бежать свободно, без седла и без узды, пока не встретят кого-то своей породы и не побегут вместе.)
Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу.
Воскрешение возможно только после полного саморазрушения.
— Только потеряв все, — говорит Тайлер, — мы обретаем свободу.
Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать.
Свобода в том, чтобы не пришлось о чем-то сожалеть.
Нужно зависеть только от себя самого. Люди свободны, и привязанность — это глупость, это жажда боли.
Сковородка — оружие свободы!
— Оно того стоило? Две недели в яме?
— Самый лёгкий срок…
— Брехня! В яме легко не бывает. Там неделя тянется как год. Это точно.
— Со мной был мистер Моцарт.
— Тебе разрешили взять с собой проигрыватель?
— Он был здесь (показывает на голову) и здесь (показывает на сердце). Красота музыки, её отнять нельзя. На вас музыка так не действует?
— Ну, я в молодости играл на губной гармошке. Потом утратил интерес. Здесь от этого нету прока.
— Здесь от этого огромный прок. Тебе это нужно, чтобы не забыть…
— Не забыть?
— Не забыть, что в мире есть места, высеченные не из камня. То, что в тебе есть то, до чего не добраться… То, что не тронут. Это только твоё. Понимаешь? И ничьё больше. Только твоё.
— О чём ты говоришь?
— О надежде…