Меня до смерти раздражает, когда кричат, что кофе готов, а его все нет.
Чем дороже школа, тем в ней больше ворюг.
В этих чертовых школах никому доверять нельзя.
Если человек умер, его нельзя перестать любить, черт возьми. Особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?
Христос мне, в общем, нравится, но вся остальная муть в Библии — не особенно.
С матерями всегда так — им только рассказывай, какие у них великолепные сыновья.
Все матери немножко помешанные.
Вообще, если взять десять человек из тех, кто смотрит липовую картину и ревет в три ручья, так поручиться можно, что из них девять окажутся в душе самыми прожженными сволочами.
Я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.
Чертовы деньги. Вечно из-за них расстраиваешься.