Лучше быть хорошим человеком, «ругающимся матом», чем тихой, воспитанной тварью.
— Тебе уже 43 года, а тебе всё мама не разрешает!
— Ну и что? «Мама не разрешает» все возрасты покорны!
Под эту ситуацию нужно новое матерное слово придумать!
Такое хорошее спокойное место, что даже матом ругаться не хочется.
Скандалов, как огня, она боится
Усталая стареющая мать…
Ссутулившись, всегда на помощь мчится,
Готова и встречать и провожать.
Её опека просто раздражает,
Её расспросы лишние порой.
Её невольно внуки обижают,
И дети повторяют дверь закрой!
И всем она участием мешает,
Ложится поздно и встает чуть свет.
Хлопочет, суетится, все решает,
Пытается все время дать совет. <…>
Но день настал… и в доме стало пусто,
Её тогда в больницу увезли.
Друг другу все в глаза смотрели грустно,
Когда бросали в яму горсть земли.
И каждый раз, когда не успевали
Перед работой чай себе согреть,
Невольно о старушке вспоминали,
Которую у них украла смерть.
Её расспросов всем недоставало,
И телефон предательски молчал.
И так её опеки не хватало,
И больше никого никто не ждал.
Все помнят, как крестила у порога,
Ходила воду в храме освятить.
И счастье для своих детей у Бога-
Так лишь она умела попросить!
И, кажется, была б она живая,
Хватило б для нее и слов, и чувств…
Как жаль, что понимаем лишь теряя,
Что мир без мам и холоден, и пуст.
Коль отправлюся я вновь
в Синано, где глас колокольный
раздается меж гор, —
доведется ли там увидеть
в добром здравии мать-старушку?…
Fuck! Оно говорит о стольких вещах таким малым количеством букв.
Седня мама отожгла: брат засовывает толстовку в сумку, ни*уя не лезет, мама подходит, аккуратно складывает (размеры уменьшаются раза в 2), спокойно кладет в сумку и говорит: Девкам уже сувать должен, а он толстовку засунуть не может.
09:00. Все, сегодня не пью кофе, не ем сладкого и не матерюсь!
17:00. … твою мать!!! Конфета в кофе упала!
Я не делю песни на «с матом» и «без мата», я делю на хорошие и плохие.