Все мы боимся осуществить наши самые заветные мечты, ибо нам кажется, что мы их недостойны или что все равно не сумеем воплотить их.
Я боюсь, что, когда мечта станет явью, мне больше незачем будет жить на свете.
Когда чего-нибудь сильно захочешь, вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твое сбылось.
Только одно делает исполнение мечты невозможным — это страх неудачи.
(Есть только одна причина, которая делает мечту недостижимой — страх провала.)
Люди соблюдают режим, носят парики, часами сидят в косметических кабинетах или в гимнастических залах, надевают то, что подчеркивает достоинства и скрывает недостатки фигуры, тщатся высечь искру — ну и что? Наконец ложатся в постель, и продолжается это все одиннадцать минут. Одиннадцать минут — и все. И ничего такого, что поднимало бы в небеса, а потом пройдет еще немного времени — и никакой искрой не разжечь угасшее пламя.
Вместо того, чтобы проклинать то место, где ты упал, следовало найти то, на чём ты поскользнулся.
В мире нет ничего совершенно ошибочного — даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время.
С тех пор как нас изгнали из рая, мы или страдаем, или причиняем страдания другим, или наблюдаем за этими страданиями.
Страх страдания хуже самого страдания.
… сумасшествие — это неспособность передать другим своё восприятие. Как будто ты в чужой стране — всё видишь, понимаешь, что вокруг тебя происходит, но не в состоянии объясниться и получить помощь, поскольку не понимаешь языка, на котором там говорят.
— Всем нам приходилось чувствовать такое.
— Просто все мы в той или иной мере сумасшедшие.