Есть два пути избавить вас от страдания: быстрая смерть и продолжительная любовь.
Самая болезненная в мире вещь — когда тебе наносит удар любимый человек.
Laissez mon ?me s’envoler
Loin des mis?res de la terre.
Дайте моей душе улететь
Далеко от земных страданий.
Работа мозга по изменению стереотипов сознания называется «страдание».
Так что не спешите с выводами. Дайте время, и «гедонистическая беговая дорожка» всё расставит по своим местам: если вы не начали страдать на входе, потому что он был хорошо декорирован надеждами, вы начнёте страдать в процессе.
Это так работает. Ваш мозг работает так.
Мир никому мёдом не намазан, поэтому давайте не будем друг другу врать: пусть человек и не должен страдать, но страдать он будет. Всякие утверждения обратного вводят людей, да и нас самих в заблуждение.
Впрочем, если бы только это, то полбеды. Но есть и вторая часть, сугубо нейрофизиологическая: наш мозг ленив, поэтому он будет страдать в любом случае, если ему надо хоть чуть-чуть напрячься – учитесь ли вы чему-то, работаете, просто строите отношения с другим человеком.
Всё это труд, требующий от мозга интеллектуального напряжения, формирования новых нейронных связей, построения сложных моделей реальности, учитывающих интересы других людей, и т. д. и т. п. То есть он сидит там у вас в черепной коробочке – тихо ему, тепло и спокойно. А тут бац, надо что-то делать – вникать, разбираться, поднимать попу с дивана и волочить её куда-то. Понятное дело, он не хочет.
Женщины редко обладают физической силой, помогающей терпеливо переносить боль и опасности, но им часто присуща та душевная сила, которая появляется в минуты риска или страдания.
Полон страданий
И беден воистину
Мир это бренный.
Если бы птицею был,
Я б из него улетел.
Одиночество стало — отчеством…
Небо — крышей, деревья — стенами.
Обречённый твоим пророчеством,
Я брожу облаками пенными.
В Петербурге легко состариться,
Здесь иные часы и скорости…
В фонарях монотонно плавятся
Все печали мои и горести.
Этот город с гранитной нежностью,
С розоватой луной над крышами
Дышит сам такой безутешностью,
Что любые страдания — лишние…
Скорбь подлинно горюющего недоступна окружающим. Нельзя передать горе тем, кто не страдает.