Можно простить уход, но как простить возвращение?
Я застегиваюсь на все молнии внутри самого себя.
Я ему верила. Не по глупости. Потому что была его женой.
Она умерла у меня на руках, повторяя: «Я не хочу умирать». Вот что такое смерть. Неважно, какая на солдатах форма. Неважно, современное ли у них оружие. Я подумала, если бы все видели то, что видела я, мы бы никогда больше не воевали.
Его взгляд залатал дыру в самом центре моего существа.
Слезами горе не измеришь.
В ту ночь, лежа на кровати, я изобрел специальную дренажную систему, которая одним концом будет подведена под каждую подушку в Нью-Йорке, а другим соединена с резервуаром. Где бы люди ни плакали перед сном, слезы всегда будут стекать в одно место, а утром метеоролог сообщит, возрос или опустился уровень воды в резервуаре слез, и всем будет ясно, сколько гирь у ньюйоркцев на сердце.
Жизнь уходила на то, чтобы на нее зарабатывать.
Может, правда, что можно выплакать все слёзы.
Если польются слезы, пущу их по изнанке щек.