Чудеса прекрасны, а утешить брата, помочь другу подняться из глубины страданий, простить врагу его заблуждения — это величайшие на свете чудеса.
— Что будет, если Гилберт узнает, что его младший брат заодно с Баскервиллями?
— Не важно, что будет… Гнев… Или же отчаяние… Какое бы выражение я не видел на его лице… Я обожаю их все.
Я не хочу быть старшим братом своему старшему брату!
Как я могу быть не приглашён в дом собственного брата?
Зачем ему животные? У него же есть брат!
— Чендлер, ты же единственный ребенок в семье, братьев и сестер нет?
— Нет, но есть воображаемый друг, которого мои родители любят больше.
— Я чувствовал связь с тобой с самого начала. Родственный дух, скажем так. Мы с тобой очень похожи.
— Точно. Не считая того, что я не убивал своего брата.
— Ты своего спас. Почему?
— Потому что от семьи не отказываются… никогда.
Самое прекрасное в братьях то, что даже несмотря на наши ошибки, они все равно нас любят.
Может, потому что я старший брат, но знаешь, для меня ты всегда был сопливым пацаном, которого я наставлял на путь истинный. А теперь мы оба знаем, что ты вырос. Ты повзрослел настолько, что поверил в меня. Поверить в тебя — меньшее, что я могу сделать.
Ты — мой брат, и я умру за тебя…