Нам всем нужны секреты, если они не смертельные, — они нас защищают.
Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу.
Людям легче держать на языке горячий уголь, чем тайну.
Тогда лишь двое тайну соблюдают,
Когда один из них её не знает.
Хороший друг хранит секреты. Лучший друг помогает хранить секреты.
Если хочешь сохранить секрет, надо скрывать его и от себя.
Пусть дела твои будут такими, какими ты хотел бы их вспомнить на склоне лет.
Секрет старости заключается в том, чтобы войти в достойный сговор с одиночеством.
(Благополучная старость — это умение договориться со своим одиночеством.)
…человек приблизится к концу учения и совершенно неожиданно встретится с последним своим врагом — старостью. Это самый жестокий из врагов, победить которого невозможно, но можно отогнать.
И вот наступает пора, когда человек избавился от страха, преодолел ясность, подчинил силу, но его одолевает неотступное желание отдохнуть. Если он поддастся этому желанию лечь и забыться, если усталость убаюкает его, то он проиграет последнюю схватку — четвертый враг его повергнет. Желание отдохнуть пересилит всю ясность, все могущество, все знание.
Но если человек сумеет преодолеть усталость и пройдет свой путь до конца — тогда он станет человеком знания хотя бы на то краткое мгновение, когда ему удастся отогнать последнего, непобедимого врага. Этого мгновения ясности, силы и знания — достаточно.
Жизнь следовало бы начинать стариком, обладая всеми преимуществами старости – положением, опытом, богатством, – и кончать ее юношей, который может всем этим так блистательно насладиться. А сейчас мир устроен так, что в юности, когда счету нет удовольствиям, которые получаешь на один-единственный доллар, у вас этого доллара нет. В старости же у вас есть доллар, но уже нет ничего такого, что хотелось бы на него купить.