Ты мой до восемнадцати лет! А когда тебе будет семнадцать и я пойму, что мне осталось немного, я тебя сгною!
— Я вдруг понял, что живу дольше, чем мой отец. Он до этого утра не дожил — умер в сорок девять.
— Он наверняка был бы рад, что ты жив, и у тебя есть дети и внуки, которые тебя любят.
— Пап, помнишь мою татуировку? Она не настоящая.
— Не настоящая?
— Да.
— Но я подумала, раз ты с ней смирился, теперь можно сделать настоящую!
— Да.
— Правда?
— Конечно.
— Серьёзно?
— Когда ад замёрзнет.
— Дорогой, я поговорила с нашей дочерью о любви и сексе. Ей ведь уже 15!
— И что, дорогая?
— Я уже сгораю от нетерпения попробовать всё то, что она мне рассказала…
— Не буду больше работать — работа для дураков.
— Я горжусь тобою, сынок, я был вдвое старше, когда понял это…
Мне снова 6 лет, родители передают через меня сообщения друг другу.
Родители считают, что живут ради детей. Но при этом считают нас продолжением самих себя. И стараются привить нам свои привычки и взгляды на жизнь. Им больно от того, что мы оказываемся не такими, какими они хотят нас видеть.