Однажды баба Галя крикнула вслед военному самолёту «шоп ты развалився». И пошла копать картошку. Через три минуты с неба прилетела дымная хреновина и взорвала хату. У кого-то там руки-крылья полетели дальше, а пламенный мотор отвалился. Так баба Галя стала участницей холодной войны. Остаток дня она провела на грядке, удивляясь, до чего ж неудачные бывают дни. И ещё – насколько сбываются мечты.
— Дамы и господа, говорит стюардесса, мы сожалеем, что причинили вам неудобства и изрядно вас потрясли. Это происходит из-за постоянных воздушных ям. Нет никаких причин для паники. Приятного вам полёта.
… Кстати, есть кто-то на борту, кто бы смог посадить самолёт?
— Мэйвис, ты меня мучаешь! Ты же знаешь, я ненавижу все, что связано с сюрпризами.
— Но этот очень хороший.
— Хороших сюрпризов не бывает! Просто скажи, куда мы едем и зачем нам самолет? Мы же летать умеем!
— А вот в мое время ездили поездами. Это стиль «классик».
— О да, сорок часов в комнатушке размером с телефонную будку, в дыму сигар дяди Берни, под ваши споры кто круче: Клеопатра или Нефертити?
Это моя гордость, — «ТУ-144». И не только моя, у нас так её и звали «Национальная Гордость». Писать о проведенных испытаниях этого самолёта нужно отдельно.
Я смотрю на свой самолет, он похож на ручку, ту, что скоро напишет на черном небе «прощай».
Мне небеса вдруг обернулись пеклом,
Предательский удар из-за угла…
Я — самолёт с душою человека,
С особой геометрией крыла.
<…>
Что, черт возьми, творится в этом мире?!
Не разглядеть мне сквозь огонь и дым.
Я не Шарли, я — Су-24,
И где таблички с именем моим?
<…>
Земля обнимет, чтоб принять навеки,
Мой самописец пусть накроет мгла.
Я — самолёт с душою человека,
С особой геометрией крыла.
Вот такая бригада по лётным испытаниям, помогает лётчику испытывать самолёты, давать ему «путёвку в жизнь»
Кандагарцы, кандагарцы…
Мы теперь зовемся так.
За три дня все стали старцы
И познали жизни смак.
Стены белые, крутые,
А в зените — солнца диск.
Здесь законы все иные,
Ходят рядом смерть и риск.
Гул родного самолета
Снится, снится по ночам.
Нелегка была работа,
Всех труднее было нам.
Все вокруг чужие лица,
Только камень да песок.
Бесполезно драться, биться,
Шаг шагнешь — тебе в висок.
Сердце пойманною птицей
Бьет по клетке по грудной,
И мерещится зарницей
Край зеленый, край родной.
Лётчиков-испытателей часто называют экзаменаторами самолётов. Это почётно и в общем правильно. Но нельзя забывать, что если лётчик-испытатель экзаменует самолёт, то и самолёт каждый раз, в каждом полёте, в свою очередь, экзаменует лётчика-испытателя. И делает это со всей строгостью. Срезавшийся зачастую уже никогда не сможет попытаться исправить отметку.
Самолет — это вовсе не оружие войны и не орудие для коммерции. Самолет — это прекрасная мечта, а конструктор — тот, кто эту мечту воплощает.