Воскресенье — самый чёрный,
самый долгий день недели,
потому что вновь с печалью
ты своей наедине.
Ты вздыхаешь обречённо,
хоть терпенье на пределе,
наливаешь чашку чая —
и всё это как во сне.
… Воскресенье всегда оставляет о себе странные воспоминания — кусочек небытия, нечто, вынесенное за скобки обычной жизни.
Воскресенье. Не день, а лишь узкий просвет между двумя обычными днями.
Пасху Церковь празднует не один раз в год. Если бы только раз в год была Пасха, мы бы про нее забыли, и она бы прошла у нас буднично. А Пасху празднует Церковь 52 раза в год — столько раз, сколько есть воскресений в году. Каждое воскресенье — малая Пасха.
Каждый понедельник я огурцом,
Но каждую пятницу я в говно.
И каждую субботу я в говно,
Еще пол воскресенья я в говно,
Но пол воскресенья я огурцом,
Чтобы в понедельник быть огурцом!
Воскресенье — самый капризный день. Можно целую неделю вынашивать грандиозные планы, чтобы в итоге не осуществить ни одной прогулки.
Огонь есть жизнь.
И в каждой точке мира
Дыхание, биенье и горенье.
Не жизнь и смерть, но смерть и воскресенье –
Творящий ритм мятежного огня
Воскресенье — хороший день. Вставать спозаранку не надо, завтракать наспех и на работу бежать не надо, делай, что хочешь. Сколько всего можно сделать, на что в рабочие дни времени не хватает!
Две прекрасные новости в пятницу:
1. Завтра Суббота.
2. Послезавтра Воскресенье.
Она уже много раз испытывала эту грусть, хроническую печаль воскресного вечера, когда супружеские пары устают от баскетбола, тенниса, прогулок по пляжу или пинания мяча, чувствуют тяжесть наваливающегося вечера, когда вместо игры придется проводить время при электричестве, с капризными детьми, остатками еды, полупрочитанными газетами с их утомительными чудесами и ужасами. В такие вечера брак закрывается, как цветок после заката, и остаток воскресенья становится, как замызганное окно, из которого виден понедельник и вся томительная неделя, когда людям снова придется превратиться в брокеров, дантистов, инженеров, матерей и домашних хозяек, во взрослых — не гостей в этом мире, а его хозяев, несущих надоевший груз обязанностей.