У каждой девочки непременно есть свой бездонный колодец, во тьме которого таится какой-нибудь очередной «он», который не звонит, не приходит, не понимает или еще что-нибудь «не», мучает девочку, болван. Если в колодце никого нет, значит, был совсем недавно и скоро, вот буквально на днях, заведется новый, это, я так понимаю, закон природы: всякая замечательная девочка должна целыми днями пялиться в этот проклятый колодец и мучительно размышлять о поведении его обитателя, забыв, что вокруг, вообще-то, огромный удивительный мир, все чудеса которого, теоретически, к ее услугам. Вернее, были бы к ее услугам, если бы она не воротила нос, бормоча: «Спасибо, не надо», лишь бы отпустили поскорее обратно к колодцу, смотреть в темноту.
Мы говорим по четыре часа, а кажется, что прошло пятнадцать минут. Расстанемся на два дня, а кажется, что прошёл год. Я поняла, что теория относительности Эйнштейна требует серьёзной доработки с учётом одного важного эффекта, эффекта влюблённости.
Я встретила мужчину и влюбилась в него. Я позволила себе эту слабость по одной причине — я ничего не жду и ни на что не надеюсь…
Когда я ничего не говорю, это хороший признак: значит, я оробел. А когда я робею, это очень хороший признак: значит, я смущён. А когда я смущаюсь, это совсем хороший признак: значит, я влюблён. Но когда я влюбляюсь, это очень плохой признак.
Мы не выбираем, в кого влюбляться. Этот выбор непредсказуем!
Мне сказали, что я одеваюсь как проститутка, я лишь добавила, как первоклассная проститутка!
Жить — значит меняться, меняться — значит взрослеть, а взрослеть — значит непрестанно творить себя самого.
Наверное, никого нельзя насильно заставить измениться, даже если он сам об этом просит. В конце концов, если ты созрел, то сможешь измениться и без посторонней помощи, сам.
В конце концов, ревность ведь — не что иное, как желание, чтобы кто-то принадлежал только тебе.
Мужчина ревнует к своим предшественникам, женщина — к тем, кто придёт после неё.