Дороже вас у меня вот уже несколько дней никого нет…
— Вы же непьющая.
— Как это непьющая? Очень даже… почему же?
Тихо вокруг, только не спит барсук.
Уши свои он повесил на сук и тихо танцует вокруг.
— Плохо учились в школе? Я так и знала, что вы — бывший двоечник!
— Оставим в покое моё тёмное прошлое.
Если сегодня ещё кто-нибудь умрёт или родится, то я останусь без обеда.
Симпатичная, но, к сожалению, активная. Когда-то ее выдвинули на общественную работу и с тех пор никак не могут задвинуть обратно.
Умрёт ли он ещё раз — неизвестно, а цветы пропадают. Шура дёргает их из Бубликова и… ой, то есть из венка из-под Бубликова, делает букеты и дарит женщинам.
— А, может быть, действительно не вы принесли этот злосчастный букет?
— Нет, Людмила Прокофьевна, это действительно я.
— Ну знаете! Хватит! Нет у вас ни стыда, ни совести!
Просто вы заплакали — и как будто вы нормальная…
Это Верочка. Она любопытна, как все женщины, и женственна, как все секретарши.