Ты смотришь глубже, чем другие, прямо в душу.
Ты сможешь сотворить меня, чтобы потом разрушить.
Предпочитаю неизвестность
Взглядов и слов
И если выбирать, то честность —
Не выше, чем любовь.
Я повторяю десять раз и снова:
Никто не знает как же мне ***во…
И телевизор с потолка свисает,
И как ***во мне — никто не знает.
Всё это до того подзаебало,
Что хочется опять начать сначала.
Куплет печальный, он такой, что снова
Я повторяю «как же мне ***во».
Если места хватит — нарисуй,
Лодку, с парусами ветром полными.
Уплыву, волки, и вот вам… _уй!
Чтобы навсегда меня запомнили.
Нарисуй алеющий закат.
Розу за колючей ржавой проволокой.
Строчку «Мама, я не виноват!»
Напиши, и пусть стереть попробуют.
Кольщик, наколи мне купола,
Рядом чудотворный крест с иконами,
Чтоб играли там колокола…
С переливами и перезвонами.
Наколи мне брови, наколи…
Кольщик, наколи мне брови,
В память, о большой любви.
Чтобы взгляд мой стал суровей.!
Наколи!
Наколи!
И легло на душу, как покой.
Встретить мать — одно мое желание.
Крест коли, чтоб я забрал с собой,
Избавление, но не покаяние!
Всё, что я могу — рисовать тебя вновь,
Нанося тату, чтобы чувствовать боль.
Всё, что можешь ты — лишь закрасить мой узор,
Рисовать других, чтобы причинять боль…
Боль — это то, что нас делает людьми.
Все наши чувства в острие этой иглы,
Такой небрежный непроверенный эскиз,
Но ты не знала то, что это на всю жизнь.
Что там будет в старости мне по боку,
Сотри и перекрась,
Но шрамы не затянутся и раны не закроются,
Мы навсегда это запомним.
Это тебе не бабочка на голени…