Ты никогда не узнаешь восхитительной боли парня, который возвращается домой один, потому что сладость на самом деле — не сладость.
(Тебе не понять утонченной боли того, кто возвращается домой в одиночестве. Без горечи, детки, сладость пресна.)
Горько и страшно это, когда видишь — загублена жизнь, загублен человек.
Она будет горевать позже, когда будет способна выдержать эту боль.
— Говорят, время лечит, — улыбнулся он.
— Ну да, говорят, — мрачно ответила Холли. — И ещё советуют пить побольше чая.
… когда у меня горе, я боюсь поделиться им с теми, кого люблю, чтобы не причинить им боль, и не могу признаться тем, к кому я равнодушна, потому что их соболезнования мне безразличны.
Сколько боли и горя можно передать человеку меньше, чем за две минуты.
Всё, что я могу — рисовать тебя вновь,
Нанося тату, чтобы чувствовать боль.
Всё, что можешь ты — лишь закрасить мой узор,
Рисовать других, чтобы причинять боль…
С приходом желто-красной осени-прохлады,
дождя, упавшевого с листвой,
пусть явится к тебе Награда
за грусть, за нервы и за постоянный непокой
Пусть принесет тебе Она надежды
на новый день, на ночь, на новые мечты…
И пусть не будет у тебя «Как прежде»
но только прежним оставайся ты!
Пускай укроет черные твои воспоминанья
Прозрачной дымковой своей фатой.
Пускай ее лелейные признанья
Согреют ветренною, ледяной зимой.
Пусть не почувствуешь ты этой дикой боли,
Что глубоко вдавил мне в душу ты…
Неощутишь от одиночества напора,
гремучей смеси: холода и пустоты!
Ты забывай, забудь все-все, что у нас было…
В кромешной тьме не вспоминай об этом никогда!
Неважно. Я тебя когда-то так любила,
Что до сих пор, наверно, нежива…
Месть — желание поделиться болью.
Когда тебе долгое время больно и страшно, страх и боль превращаются в ненависть. А ненависть меняет мир.
(Когда тебя так долго мучают, страх и боль становятся ненавистью, а ненависть меняет мир.)