И с каждой осенью я расцветаю вновь.
— Что ты несешь, Ёжик?
— Море.
— Зачем тебе море?
— Скоро зима, а я все один да один…
Милая Березка,
Рыжая краса.
Сердцу стала ближе
Русская коса.
Рыжая красавица
С талией осы.
Прячешь ты сережки
До будущей весны.
Этих радостных дней,
напоенных хмельным ароматом,
я дождался — и вот
вновь любуюсь осенним сияньем
в кронах вечнозеленых деревьев…
Растрепанные грозами — тяжелые дубы,
И ветра беспокойного — осенние мольбы,
Над Неманом клокочущим — обрыва желтизна
И дымная и плоская — октябрьская луна.
Природа обветшалая пустынна и мертва…
Ступаю неуверенно, кружится голова…
Деревья распростертые и тучи при луне —
Лишь тени, отраженные на дряхлом полотне.
Сосны загораживают свет,
И темнеет в восемь…
Впрочем, у меня претензий нет
Ни к одной из сосен.
В сумерках деревьев красота
Даже величава,
Хоть открыта мне не высота,
А её начало.
Солнца я не вижу, не узрю
Даже неба просинь.
И хоть лето по календарю,
В комнатенке осень.
Осенний дождь придуман исключительно для того, чтобы у всех приличных птиц появилось неотвратимое желание оторвать себе крылья.
Октябрь — месяц грусти и простуд,
а воробьи — пролетарьят пернатых —
захватывают в брошенных пенатах
скворечники, как Смольный институт.
Ставлю вещи на свет
и смотрю, как рождаются тени
в полдень осенний…
Весной сердце ошибается, а осенью подводит итоги.