Когда тебе без малого двадцать, приятный идиотизм всегда поднимает настроение.
Почти каждое молодое существо совершает одну и ту же ошибку – уделяет слишком много внимания органу под названием «сердце». Это крайне несправедливо. Печень, например, гораздо более скромный и серьёзный труженик нашего организма, но кто в юности слушает свою печень? Она тебе «не запивай экстази пивом, не запивай экстази пивом», а ты ноль внимания. Зато чуть только екнет сердечко, как девочка готова идти у него на поводу.
Полевые цветы каждой осенью увядают, чтобы весной распуститься вновь. Ракитник в июне каждого года становится таким же золотистым, каким вы его видите в эту минуту. Через месяц пурпурными звёздами расцветёт ломонос, и каждый год в темно-зелёной ночи его листьев всё также будут загораться пурпурные звёзды. Но к нам, людям, молодость не возвращается никогда.
Ты никогда не будешь более красивой, стройной и счастливой, чем сейчас. Я хочу, чтоб ты это использовала.
— Нынешние молодые люди воображают, что деньги это всё.
— … А с годами они в этом убеждаются.
… теперь нет ни юношей, ни молодых девушек; двадцатипятилетние старики и старухи устало бродят по свету, обдумывая пользу жизни, расследуя порок и насмехаясь над чувствами.
Никто не молод после сорока лет, но мы можем быть неотразимыми в любом возрасте.
Когда тебе семнадцать, сорок пять — это глубокая старость.
Молодежь может не знать, что такое старость. Но я ненавижу взрослых людей, которые забыли, что значит быть молодым.
Молодость — это так стремительно: ты не успеешь поумнеть, как уже стареешь…