Работа мозга по изменению стереотипов сознания называется «страдание».
Невроз — это детское решение. А депрессия не дает нам совершить детское решение.
Вот, знаете, когда ребенка садишь делать уроки, он сначала делает то, что легко получается. А потом начинается что? Я в туалет хочу, я есть хочу, а можно я еще что-нибудь… Вот все, что угодно, только не это. Давай пол лучше вымою, но не буду решать.
И депрессия — это когда наш внутренний природный родитель берет ремень в руки, выключает везде свет, включает свет только над столом и тетрадкой, и встает рядом. Решай. И из-за стола встанешь только тогда, когда решишь.
Знаете, любая состоявшаяся жизнь, любая хорошая жизнь — это повод для интереса психиатра.
Когда вы выбрасываете мусор, у вас в доме становится чисто и свежо, но каково мусорщику? Ведь ему еще предстоит везти весь ваш мусор на помойку… Психолог – тот же мусорщик. Вы выливаете на него ведра своих сомнений, страхов и бед, уходите, просветленно улыбаясь, навстречу новой жизни, а он остается посреди гор душевного мусора. Надолго. Один.
Они пребывали в состоянии депрессии, которая неизменно приходит вслед за сильным эмоциональным напряжением. Вначале человек, волнуясь, ищет выхода в действии, он не в силах сидеть сложа руки и молча ждать развязки событий. Затем он доходит до такого состояния, когда страх окончательно парализует его волю, и он жаждет только одного — конца.
Чем более развит человек, не только интеллектуально, но и эмоционально, тем чаще он будет попадать в цель, сбрасывая свои попадания на хорошее знание психологии. На деле это хорошее знание себя, а значит и других представителей своего вида.
Нас нисколько не удивляет, например, когда старая дева обращает своё нежное чувство на животных, когда старый холостяк становится страстным коллекционером, когда солдат кровью своею защищает кусок пестрой материи, называемой знаменем, или когда Отелло приходит в ярость при виде найденного носового платка, – все это примеры психического смещения.
Нью-Йорком управляют психиатры. Вся Америка уверена, что у нее сексуальное расстройство в той или иной степени. Так что все только и делают, что бегают к мозгоправам.
Я не спрашиваю: «Каким это является для меня», а спрашиваю: «Каким это само по себе».
Я не могу «иметь» депрессию, страх, раздражение, только я сам могу создать себе эти состояния.