In faith, I do not love thee with mine eyes,
For they in thee a thousand errors note;
But ’tis my heart that loves what they despise,
Who in despite of view is pleased to dote.
Мои глаза в тебя не влюблены
Твои пороки они видят ясно
Но сердце ни одной твоей вины
Не видит. И с глазами не согласно.
Иногда человек, которого ты не замечаешь, становится тем, кто нужен тебе больше всего.
Мы не выбираем, в кого влюбляться. Этот выбор непредсказуем!
Я влюблен в Саммер, я люблю ее улыбку, ее волосы, люблю ее колени, ее родинку в форме сердечка на шее, люблю, как она иногда облизывает губы, прежде чем заговорить, люблю, как звучит ее смех, люблю, как она выглядит, когда спит. Мне нравится, что я слышу эту музыку каждый раз, когда думаю о ней. Мне нравится, как она заставляет меня чувствовать себя так… Как будто всё возможно. Как будто жизнь стоит того.
Я ненавижу Саммер, ненавижу её кривые зубы, ненавижу её стрижку из 60-х, ненавижу её шишковатые колени, ненавижу похожее на клопа пятно у её плеча, и то, как она слюнявит губы перед тем, как что-то сказать, ненавижу её смех, НЕНАВИЖУ ЭТУ ПЕСНЮ!
Улыбочка и пара слов,
И кто влюблен — на все готов.
— Она мне очень нравится, но я не влюблен в нее.
— А она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень.
Влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого. Это и принято называть романом.
Я не люблю мужчин, которые влюблены в других. Я себя слишком уважаю.
(Я не влюбляюсь в мужчин, чьё сердце принадлежит другим. Я не настолько низко пала.)
У меня налицо все пошлые признаки влюбленности: отсутствие аппетита, бессонница и маниакальное стремление сочинять стихи. Слушайте, что я накропал вчера ночью при колеблющемся свете электрической лампы: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты». Правда, хорошо? Талантливо? И только на рассвете, когда дописаны были последние строки, я вспомнил, что этот стих уже написал А. Пушкин. Такой удар со стороны классика! А?
— А что было в том сне?
— Что?
— Ты сказал, что я тебе приснилась, а дальше? Расскажи мне, как именно.
— Ты копала лопатой снег. Ты была девчонкой в ночной фланелевой рубашке. И ты прямо перед нашим домом чистила дорожку от снега. А я был снегом. Я был снегом. И всем, на что он падал и что он накрывал. Ты подцепила меня. Красной, большой лопатой. Ты меня подцепила.
