Когда началась война, вся Польша утонула в море крови. Но более всего это касалось еврейской нации. И в ней были дети, которые пострадали сильнее всех. Вот почему мы должны были посвятить наши сердца им.
— Видите! — с горечью восклицает Генрих, обращаясь к Ризенфельду. — Поэтому мы и войну проиграли! Во всём виновата наша расхлябанная интеллигенция и евреи.
— И велосипедисты, — добавляет Ризенфельд.
— При чём тут велосипедисты? — в свою очередь удивляется Генрих.
— А при чём тут евреи?
Гитлер был законченный мазохист, одержимый навязчивой идеей развязать войну, с тем чтобы потом героически ее проиграть.
Войны будут всегда, потому что так устроены люди. Женщины — нет. Но мужчинам нужна война — не меньше, чем женская любовь.
Мужчины устают от сна, занятий любовью, песен и танцев быстрее, чем от войны.
Можно выиграть бой, но проиграть сражение;
Можно выиграть сражение, но проиграть кампанию;
Можно выиграть кампанию, но проиграть войну.
— Дед, не умирай, слышишь?!
— Мне можно, я старый. Одно жалко — знать бы, когда война кончится…
— Весной кончится.
— Больно ты скорый сынок, до весны нам немцев не погнать.
— Весной 45-го. Я точно знаю! Мы эту Победу никогда не забудем, дед, понимаешь! Для нас 9 мая — самый главный праздник будет! Важнее Нового года. И Ветераны каждый год будут идти по главной улице, а все им будут цветы дарить и спасибо говорить. Минута молчания каждый год и через 10 лет, через 20 и через 40, через 70… Всегда, понимаешь, дед! И кино снимать будут. Потому что если бы не вы, нас бы вообще не было!
Она куда-то ушла и третий день не звонит.
Ты почему-то один, ты почему-то забыт.
И каждый считает виноватым другого,
Хотя сделать шаг на встречу — это проще простого.
И каждый хочет доказать, что он лучше, чем есть.
И большая любовь превращается в месть.
И безумные чувства превращаются в слова.
Но это уже совсем другая война.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал:
Он всегда говорил про другое.
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.
То что пусто теперь — не про то разговор,
Вдруг заметил я: нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Мы оправдываем необходимостью всё, что мы сами делаем. Когда мы бомбим города — это стратегическая необходимость, а когда бомбят наши города — это гнусное преступление.