Бывало, скажут: Киев —
Пойдут сады, поля.
И встанут — вот такие! —
Гвардейцы-тополя.
Теперь же Киев древний
Без тополей вокруг!
…Казненные деревья
Лежат в пыли без рук.
На мостовых обрывки
Старинных русских книг,
На улицах обрывки
Немецких фраз и крик.
А улицы глухие —
Хоть до утра кричи.
И это — город Киев…
Ну, ладно ж, палачи!
— В тебя бросили коровьей лепешкой, и ты решил убить их всех?! Они голодают, глупец! Из-за войны, которую ты начал!
— Ты говоришь с королем!
— А теперь я ударил короля. Разве моя рука отсохла?
Голые ветви упоительно качает по ветру.
Они знают, что я живой, но хранят секреты,
Они видят, что изнурён и потерял много крови.
Но все равно промолчат, свесив покорно кроны.
Единственное, что может отменить войну навсегда, это изменение человеческой психики. У тех, кто, взлетев над Землёй, увидит её во всей красоте и хрупкости, психология будет меняться. Сначала это будут единицы, потом сотни, потом миллионы. Это будет уже совсем другая цивилизация, другое человечество. Они совсем по-новому оценят красоту земли, вкус каждой её ягоды…
Когда окончится война
И мой народ залечит раны,
Новорожденная страна
Попросит мощи великана.
И вдруг окажется, что жизнь
Имеет главное значенье.
А мы над пропастью во ржи
Сражались с собственною тенью.
Умираю, но не сдаюсь.
Двадцать четыре года дисциплины и труда во имя победы создали вечную славу, имя которой Красная Армия. Каждый, кто любит свободу, находится в таком долгу у Красной Армии, который он никогда не сможет оплатить… Всякий, кто будет участвовать в разгроме Гитлера, должен считать Красную Армию героическим образцом, которому необходимо подражать.
Началась война в воздухе. Поистине последние битвы, которые вело человечество, были великолепнее всех предыдущих. Чего стоят воспетые Гомером схватки на мечах и скрип несущихся в бой колесниц по сравнению с этим стремительным полетом, столкновением, головокружительным триумфом и безудержным падением вниз, в объятия смерти.
Мне небеса вдруг обернулись пеклом,
Предательский удар из-за угла…
Я — самолёт с душою человека,
С особой геометрией крыла.
<…>
Что, черт возьми, творится в этом мире?!
Не разглядеть мне сквозь огонь и дым.
Я не Шарли, я — Су-24,
И где таблички с именем моим?
<…>
Земля обнимет, чтоб принять навеки,
Мой самописец пусть накроет мгла.
Я — самолёт с душою человека,
С особой геометрией крыла.
Как жить, если за тобой — только смерть? Как из смерти черпать силы для жизни?