Воскресенье — самый чёрный,
самый долгий день недели,
потому что вновь с печалью
ты своей наедине.
Ты вздыхаешь обречённо,
хоть терпенье на пределе,
наливаешь чашку чая —
и всё это как во сне.
… Воскресенье всегда оставляет о себе странные воспоминания — кусочек небытия, нечто, вынесенное за скобки обычной жизни.
Воскресенье. Не день, а лишь узкий просвет между двумя обычными днями.
Пасху Церковь празднует не один раз в год. Если бы только раз в год была Пасха, мы бы про нее забыли, и она бы прошла у нас буднично. А Пасху празднует Церковь 52 раза в год — столько раз, сколько есть воскресений в году. Каждое воскресенье — малая Пасха.
Каждый понедельник я огурцом,
Но каждую пятницу я в говно.
И каждую субботу я в говно,
Еще пол воскресенья я в говно,
Но пол воскресенья я огурцом,
Чтобы в понедельник быть огурцом!
У воскресенья один недостаток – завтра наступает понедельник. Кто-то от этого страдает, кто-то об этом не думает. Это, кстати, и о смысле жизни тоже.
Люди маленькие – приказчики и приказчицы, чиновники и служащие – развлекались, кто как мог, в этот день. Люди большие, деловые, солидные сидели по домам у каминов. Воскресенье было днем черни, отданным ей на растерзание.
— Иногда я просыпаюсь по утрам, почти ожидая увидеть рядом Лори, которая напомнит, чтобы я забрал Карла после школы или скажет, что завтрак готов.
Каждое воскресенье она готовила нам блинчики, которые есть было невозможно. Просто комки муки. И главное, она ведь об этом знала.
— А почему же продолжала?
— Ну, она хотела, чтобы мы были семьей, которая по воскресеньям ест блины.
Воскресенье — самый капризный день. Можно целую неделю вынашивать грандиозные планы, чтобы в итоге не осуществить ни одной прогулки.
Огонь есть жизнь.
И в каждой точке мира
Дыхание, биенье и горенье.
Не жизнь и смерть, но смерть и воскресенье –
Творящий ритм мятежного огня