Всеобщее мнение, что у мужчин бывают угрызения совести, исходит из смелого предположения, что у мужчин вообще есть совесть.
— Думаете, угрызения совести?
— Да, я — циник. Люди нежны потому, что любят, а не потому, что изменяли — теоретически верно, но гонорея лучше подходит.
Чем больше ты даёшь королю, тем больше ему хочется.
Вот откуда берутся короли… — они выбирают место, вбивают в землю кол, называют себя Королями и ждут, не разозлится ли кто-нибудь из-за этого.
Правом помилования обладают лишь короли и рогоносцы.
В поколении свиней королем становится самый грязный поросенок.
Короли возносятся и падают, — подумал Дунк, — А коровы и народ продолжают заниматься своими делами.
Корона — это прежде всего огромная ответственность за свою страну. Невероятная ответственность. Это ноша, которая давит от рассвета до рассвета. Это своего рода терновый венец. Обычный крестьянин отвечает за себя и свою семью. Дворянин отвечает за тех, кто живет на его землях. А король — как бог — один за всех. А за ним — никого. Только что его семья. Но и тут самодержца подстерегают опасности. Семьи королей тоже бывают разными. Какая-то семья — надежная опора в любой миг королевской жизни. Что бы там ни случилось — пожар, землетрясение, война, наводнение, — они всегда будут рядом и станут делать то, что лучше для страны. А может, и так, что королевская семья окажется сворой жадных мерзких пиявок, сосущих кровь из страны.
У народов существует идиотская привычка приписывать королям свои собственные подвиги. Они сражаются. Кому достается слава? Королю. Они платят деньги. Кто на эти деньги роскошествует? Король. И народу нравится, что его король так богат. Король собирает с бедняков экю, а возвращает им лиар. Как он щедр! Колосс служит пьедесталом и любуется стоящим на нем пигмеем.
Хоть полон карман мой, но в целом
мире мне пусто.
Во всю животным ревет мой рык,
что я любим!
Я нужен! Я не останусь забыт.
Не буду один!
А мою меткy выела моль
на лоскуте рваном:
«Я величайший в мире король
самообмана».