— Простите, почему в России культурные люди так много, много пьют?
— Холодно…
— Холодно? В Детройте тоже холодно.
— Внутри холодно, а не в Детройте…
Стой, не хнычь, слушай речь, хватит болтовню толочь. Я даю тебе ночь, думай как себе помочь. А не придумаешь помочь, ухожу навеки прочь!
Скажите, не правда ли, горные гномы
Сейчас спят на золоте вашем, хотя
Когда-то прогнали собратьев из дома,
Теперь вы похожи на племя бродяг!
Скажите, вы верите, что они сами
Откроют вам двери и вспомнят Закон?
Верните отчизну своими руками!
И тех, кто пойдет, поведет Карамон!
— Скажи, а слепота передается по наследству?
— Ничего про это не слышал.
— А твой отец видит?
— Навряд ли. Он шесть лет как умер. Но до этого у него со зрением было все нормально.
А я уйду как настоящий француз — по-английски, чтобы никто не заметил.
Как можно жить, когда нечего ждать?
… И где бы мы не шли, по каким бы улицам мы не шагали, мы для кого-то последняя надежда, каждый человек для хотя бы еще одного другого человека самая последняя надежда.
Каждый из нас для кого-то последняя надежда, и в каждом из нас есть какая-то записка. Вот только интересно, вот правда интересно, дойдут ли наши записки до адресатов. И еще, мне прямо ужасно интересно, сами-то мы когда-нибудь узнаем, что у нас там написано.
— Ну вот что! Я по-французски в последнее время не говорю!
— Догадываюсь!
— Я так тебе скажу — обезьяна ты старая!
— Что?
— Мешок с трухой!
— Что?
— Чучело ты усатое!
— Чучело? Сам ты чучело! Убью, застрелю! Тимотэ, где мой пистолет?
— В ломбарде.
— Да? И очень хорошо! Пулю на него жалко тратить!
Матерь Божья,
Прости меня,
Что я не преклоняю
Перед тобой колени.
Матерь Божья,
Я не умею стоять на коленях.
Матерь Божья,
Защити меня
От горя, зла и дураков,
Которые правят этой землей.
Мы, женщины, пылки, но застенчивы и какие бы чары ни влекли нас к наслаждению, самая ветреная женщина всегда слышит свой внутренний голос, который ей шепчет: «Будь прекрасна, если можешь, скромна, если хочешь, но чтоб молва о тебе была добрая: это непременно».
Если встретил зверя — убей,
а убить не можешь — не тронь.
Ибо кто прошел сквозь огонь,
тот уже во сто крат сильней.