СПИД был популярен в 80-е — 90-е годы, cейчас все тащатся от рака.
Когда я чую жжение в груди,
я вижу, как с другого края поля
Ко мне несется маленькая Оля
с истошным криком: «Деда-а-а, погоди-и…»
И я гожу, я все еще гожу,
и, кажется, стерплю любую муку,
Пока ту крохотную руку
в своей измученной руке еще держу.
Повышенная температура в сочетании с горным воздухом творит с человеческим разумом недобрые чудеса.
Последний раз я обращался к врачу по поводу легкой простуды. Боже мой, он проглядел шизофрению!
Мы не можем спасти людей от самих себя. Мы их лечим. Поэтому ты вылечи того парня с пневмонией, а когда он вернётся с раком — будешь лечить рак…
— Доктор Хаус! Нужна ваша помощь.
— Нет, спасибо. Слишком много больных. Я могу подхватить что-нибудь.
Выбрав специалиста, вы выберете заболевание.
— А разве мы стали врачами не для того, чтобы лечить пациентов?
— Нет, мы стали врачами для того, чтобы лечить болезни.
Осень похожа на изысканную болезнь: сначала ты любуешься сменой красок, хватаешь руками листопады, но уже начинаешь чувствовать какую-то нездешнюю печаль и проникаешься тихой нежностью к любимым и близким, словно бы завтра с последним упавшим на асфальт листом исчезнут и они. Но время идёт и поэтический флер спадает с осени, обнажая голые деревья, холод, пасмурную слякоть и первый мокрый снег, быстро превращающийся в грязь под ногами простуженных людей с угрюмыми лицами.
Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах.