Ты мой Бог! Я обожаю смотреть, как ты играешь. Твои поражения расстраивают меня сильнее, чем мои собственные. Когда тебе больно, я страдаю. Когда ты говоришь со мной, я впитываю каждое твое слово. Когда ты приходишь посмотреть, как я играю, меня переполняет радость. Я ненавижу читать или слушать что-нибудь плохое о тебе. Я знаю, что ты трудяга, что ты делаешь все, чтобы стать первым. С моей точки зрения, ты самый талантливый среди всех игроков, а у меня нет и половины твоего дара. Единственное, чего у меня больше, чем у тебя – это трудолюбия.
Он мой брат. Он моё положительное влияние.
— Я поехал потому, что я твой брат и ты меня любишь.
— Первое верно.
Порой я так злюсь, что мне действительно хочется отдубасить свою сестрёнку. И тогда я чувствую, что сам на себя не похож. Но всё же случается, что на меня накатывают любовь и привязанность. Быть не в силах выразить это и всегда чувствовать стену между вами — вот что значит быть братьями и сёстрами.
Вот почему, как ни странно, уместно называть их самыми близкими чужаками. Они самые близкие для вас люди, но они чужаки. Они чужаки, но они самые близкие для вас люди.
Почти у всех детей бывают вымышленные друзья, а у некоторых не просто друзья, а братья или сестры, кому чего не хватает.
Как-то раз, пацанами еще были, он принял обличье змеи — ведь знает, я люблю змей. Ну я подхожу, беру её в руки… а он превращается снова в себя, и такой — «ЭТО Я!» — и пырнул меня. Нам было восемь.
Брат сестре:
— Ты почему плачешь?
— Я лук резала…
— А ну-ка, скажи номер этого Чиполино.
С возрастом ничего не меняется, – подумала она. – Младший брат может дожить до ста лет, но всегда будет младшим братом.
Я твой брат, Дин. Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить с кем-то о чем-то, этот кто-то у тебя уже есть рядом.
Иногда я очень устаю от Шеннона. Иногда мне кажется, что я схвачу что-нибудь тяжелое и стукну его так сильно, что его голова будет звенеть, как тарелки на барабанной установке. Иногда он слишком заботлив. Он так заботлив, что мне порой кажется, что я при смерти или физически ограничен. Но когда я прихожу, уставший падаю на диван и понимаю, что Шеннон далеко — он в туре с Антуаном или еще где-то там, — мне становится плохо, я скучаю по его неограниченной заботе, я хочу быть младшим братом, которого он опекает. Плевать, что мне сорок — мне нравится быть его младшим братом. Его любовь очень мне нужна.