Не понимаю, какого чёрта Ральфи дал нам эту тачку. Я хотел показать тебе красивую жизнь, а мы ползём на колымаге, которую моя мамаша могла купить лет двадцать назад. Зная Ральфа, он наверняка у моей мамаши её и спёр.
Ратлтрап — выходец из того же многочисленного народа, что и Кардел с Боушем, и он тоже возмещает свою низкорослость механическими приспособлениями и хитростью ума. Сын сына часовщика, Ратлтрап много лет учился ремеслу отца — до тех пор, пока война не сошла с гор и не унесла из равнинных поселений мирные профессии. «Теперь твоё ремесло — война», — сказал ему умирающий отец, пока деревня их прадедов дымилась, обугленная и сожжённая. Плох тот ремесленник, что винит свои инструменты, и Ратлтрап никогда не искал отговорок. Похоронив отца в руинах деревни, он устремился превратить себя в величайшее орудие войны всех миров и времён. Он поклялся, что его больше никогда не застанут врасплох — и соорудил, используя свои знания, механические доспехи, в сравнении с которыми снаряжение иноземцев было подобно консервным банкам. Теперь Ратлтрап не расстаётся со своими устройствами — некрупный, но смертоносный воин, достигший невероятных вершин в искусстве засад и разрушений. Он промышляет смертью, быстро прекращает жизнь неподготовленных противников с помощью своих творений и несёт знамя нового слова в военном ремесле. Который час? Час часовщика!
— Доброе утро, «Q».
— Доброе утро, 007. Сюда. Вижу, все заняты. Еще не доделали.
— Где мой «Бентли»?
— Боюсь, с ним покончено.
— Но он исправно работал.
— Приказ «М», 007. Будешь ездить на «Астон Мартине — ДБ-5», он модифицирован. Обрати внимание. Лобовое стекло пуленепробиваемое, боковые и задние стекла тоже. Переключатель номеров всех стран. А вот передатчик, маленький радиомаяк. Включаешь, надавливая назад. А вот маленькая полевая модель. Помещается даже в каблуке. Большой передатчик намагничен. Он будет передавать сигнал, когда будешь на задании. На панели приемник. Аудиовизуальный, радиус 150 миль. Полезная вещь. Позволяет передохнуть в дороге. Эта вещь разрабатывалась не для этого, 007. Кстати, надеемся, что ты вернешь все.
— Ты в курсе, что ты с машиной разговариваешь?
— Будто ты со своей не разговариваешь, моя хоть отвечает.
Эта махина выглядит как ржавая тележка из супермаркета. Ездит, наверное, так же. Если вообще ездит, что спорно.
И всё же… было бы так классно…
Вселенная – просто большой механизм, машина. И человек – машина. Благодаря одинаковому устройству нашей системы и того, что нас окружает, мы одинаково реагируем на время. А когда наше функционирование прекращается, душа прекращается тоже. В природе, как в часах, всё заложено изначально.
Мадам, можно не любить своего мужа. Но не любить свою машину…
Трудно иметь дело с живыми людьми: сегодня они такие, завтра иные, все зависит от того, как они выспались и чего от тебя хотят. Люди непостижимы! Машина, когда ее освоишь как следует, ясна, у машины прямой характер, на нее можно положиться.
— «Да не дерзнет никто создавать машину по образу и подобию человеческого разума», — процитировал Поль.
— Правильно. (…) Но на самом деле в Оранжевой Книге должно быть сказано: «Да не дерзнет никто создавать машину, ПОДМЕНЯЮЩУЮ человеческий разум».
Может быть, не все люди верят в историю о черте, которому можно продать свою душу; но все люди, которые, наверно, что-то понимают в душе, коль скоро они, будучи священниками, историками и художниками, извлекают из этого неплохие доходы, свидетельствуют, что она разрушена математикой и что математика есть источник некоего злого разума, хотя превращающего человека во властелина земли, но делающего его рабом машины.