В сердце запечатлей!
Там, где возле плетня
Слива благоухает,
Случайный прохожий шел,
Но замер и он, покоренный.
Милая Березка,
Рыжая краса.
Сердцу стала ближе
Русская коса.
Рыжая красавица
С талией осы.
Прячешь ты сережки
До будущей весны.
Я вспомнила. Мы там играли. Я очень круто погуляла после концерта в парке Горького. Я просто на следующее утра проснулась под деревом на Тверской.
Деревья по-прежнему были зелеными, небо – синим, и это что-нибудь да значило.
Бывало, скажут: Киев —
Пойдут сады, поля.
И встанут — вот такие! —
Гвардейцы-тополя.
Теперь же Киев древний
Без тополей вокруг!
…Казненные деревья
Лежат в пыли без рук.
На мостовых обрывки
Старинных русских книг,
На улицах обрывки
Немецких фраз и крик.
А улицы глухие —
Хоть до утра кричи.
И это — город Киев…
Ну, ладно ж, палачи!
Мы не сравнялись и с деревьями: обыкновенная сосна живет четыреста лет, а секвойя – две тысячи. Но психология сильнее арифметики. Добившись, пусть небольшого, продления своего естественного срока, мы перешли некий психологический порог.
— Как много жизни у нас в руках… Каждое из этих зерен могло стать деревом, каждое дерево могло принести потом сотни других плодов, а из плодов могли вырасти сотни деревьев. И так бесконечно. Только представьте, — если б каждое зернышко нашего граната проросло, на земле не осталось бы ничего, кроме гранатовых деревьев.
У сточной ямы, где луг цветной
Дуб стоит, уродливый, старый.
Весь в дырах — молний и бурь удары.
Тёрн и крапива чёрной стоят стеной.
<…>
О чём мыслишь, дуб, ты в час непогоды
У тьмы на краю? О рассказах косцов
В перерыв дневной: им кувшин готов
И вокруг отдыхают косы и всходы?
Или думаешь ты, как в далёкий день
Человек был повешен в кроне твоей:
Он ногами взбрыкнул, сжав удавку сильней,
И язык вылезал изо рта, как тень?
Облака в закатных блёстках.
Стихли вопли пацанов.
В чистом во поле берёзка —
Как закладка в книге снов.
Проворней зебры ты порой,
подвижнее меридиана,
твой позвоночник под корой
звенит насмешливо и странно.
Нельзя твоих плодов срывать,
и пусть запомнят все поэты:
сокрыта здесь морская гладь,
здесь погрузились в сон кометы.
Мудрее рыб ты, и легки,
как тропики, твои движенья,
на все поэмы и стихи
в листве ты прячешь возраженья.