Раневская стояла в своей грим-уборной совершенно голая. И курила. Вдруг к ней без стука вошел директор-распорядитель театра имени Моссовета Валентин Школьников. И ошарашено замер. Фаина Георгиевна спокойно спросила: «Вас не шокирует, что я курю?»
Ну, поскольку мы уже бросили, то можем позволить себе по одной, не так ли?
Дети начали курить не потому, что верблюд в солнечных очках сказал им так сделать. Они начали курить по той же причине, что и взрослые, — потому что это помогает снять тревогу и депрессию. Вы бы тоже были в тревоге и депрессии, если бы вам приходилось смириться с родителями, которые записывают вас в колледж ещё до того, как вы научились понимать, с какого угла детской кроватки воняет хуже! Потом они забивают вас какой-то ерундой, через весь город тащат вас к какому-то бессмысленному зданию. Слушайте, неудивительно, что дети начали курить – это помогает!
— Вы не возражаете, если я закурю?
— Знаете, мне безразлично, даже если вы застрелитесь.
Осень — это пора, когда одинокие люди согревают замёрзшие сердца дымом сигарет.
— Ну и каково это? Сигареты и алкоголь?
— Если честно, после долгих лет пьянства и курения ты иногда смотришь на себя в зеркало и думаешь…
— Ага.
— Где-то между первой сигаретой и кофе поутру и четырехсотым бокалом дряни из магазина за углом в 3 ночи, смотришь на себя и думаешь…
— Да.
— Это потрясающе, я в раю!
Пока у человека есть вино и сигареты, он может многое вынести.
Своим здоровьем и долголетием я обязан тому, что ни разу не прикоснулся ни к сигарете, ни к рюмке, ни к женщине, пока мне не стукнуло десять.
Какие моральные ценности могут быть в мире, где курить начинают в 12, а читать книги почти никогда?
Он то, что мне нужно на сегодняшнюю ночь — одинокий, натурал и курит.