Его смерть стала смыслом моей жизни.
Ты показала мне смысл той никчемной жизни, которую я вел… И, найдя его, я погиб в погоне за своей мечтой.
Я хочу жить. Я не хочу умирать. Вот и весь смысл жизни: не умирать.
Может, я не умер сегодня, чтоб понять, зачем я жив…
Жизнь и смерть. Энергия и покой. Если я остановилась сегодня, это все же того стоило, и даже ошибки, которые я сделала и которые я бы исправила, если бы могла, боль, что сжигала меня и оставила шрамы в моей душе — это все стоило того, чтобы мне позволили идти туда, куда я шла: к этому аду на земле, к этому раю на земле и обратно, внутрь, под, между, сквозь них, в них и над ними…
У меня никогда не было денег, и я был очень счастлив без них. Когда я умру, мои деньги мне не будут уже нужны. Мои кинофильмы будут жить — для людей, чтобы судить, каким я был человеком. Я только хочу остаться предметом интереса.
Говорят, когда родители умирают, дети осознают, что они тоже смертны. Но когда умирают дети, их родители словно умирают с ними.
Мы со временем понимаем, что родители не могут ни сами спастись, ни спасти нас, что всех, кто попал в реку времени, рано или поздно подводным течением выносит в море, то есть, короче говоря, мы все уходим.
Врать родителям — это, конечно, правильно, но перед лицом смерти можно и отступить.
Считается, что жить ради собственного удовольствия — «плохо». Родители, словно бы задавшись целью воспитать для себя более-менее сносный обслуживающий персонал, внушают маленьким человечкам, что следует посвятить свое существование другим высокоразвитым белковым организмам, каковые не способны порадовать себя самостоятельно (поскольку, ясное дело, тоже поглощены чужими заботами). Общеизвестно ведь, что заниматься чужими делами много проще, чем собственными, поэтому все, включённые в порочный круг неустанной озабоченности друг другом, вполне довольны и менять тут ничего не собираются.
Ну и ладно.
И все же, все же…
Есть дни, приближающие нас к смерти, и есть просто дни жизни — те, что были прожиты исключительно ради собственного удовольствия, а значит — вне времени.
Первых, как водится, много (почти все), вторые… ну случаются порой.
Дурацкая и нелепая пропорция, да?