Апатия к будням.
То чувство, как будто с температурой в кровати:
скорее хочется вскрыться, нежели что-то менять.
И в каждом сне возвращаешься в лето,
сжимая конверты счастливых билетов.
Июньские зори, июльские полдни, августовские вечера — все прошло, кончилось, ушло навсегда и осталось только в памяти. Теперь впереди долгая осень, белая зима, прохладная зеленеющая весна, и за это время нужно обдумать минувшее лето и подвести итог. А если он [Дуглас] что-нибудь забудет — что ж, в погребе стоит вино из одуванчиков, на каждой бутылке выведено число, и в них — все дни лета, все до единого.
Если я хочу вспомнить что-нибудь, мне надо только поставить нужную пластинку, и всё оживает передо мной.
Есть песни, под которые хочется танцевать, песни, которым хочется подпевать, но лучшие песни — это те, которые возвращают тебя к моменту, когда ты впервые услышал их, и снова, и снова разбивают твоё сердце.
(Под некоторые песни хочется танцевать, некоторым песням хочется подпевать, но лучшие песни возвращают вас в момент, когда вы услышали их впервые, и снова разбивают ваше сердце.)
Запивать икоту водой — топить человека, который вспомнил о тебе.
Знаете, как это бывает: некоторые фильмы запоминаешь только по тому, какое тогда было настроение или с кем ты его смотрела. То, что мы творим в своем воображении, гораздо хуже того, что происходит в жизни.
Иногда надо дать себе волю, забыть обо всем на свете… и вспомнить обо всем остальном.
Это синдром летнего лагеря. Ты едешь в лагерь и отрываешься там по-полной, и это лучшее лето в твоей жизни! Ты уезжаешь домой и ждёшь следующего лета, чтобы всё повторилось. И вот ты приезжаешь… А всё изменилось: и вожатые, и дети, и друзья не такие… какие-то странные. И всё… прошли лучшие годы, лучшие… и их не вернуть…
Всегда мысли возвращаются к тому, о чем больше всего хочешь забыть.
Надо же, как мы возвращаемся в прошлое, когда встречаем людей из прошлого.