Предел для меня — только небо.
Покорение вершины – большая радость, но близость неба величественнее.
Деревья по-прежнему были зелеными, небо – синим, и это что-нибудь да значило.
Небо с землею
Соединились в зыбком сплетении —
Наплывший с моря туман
Проник в цветущие кроны
Сакуры горной.
Небо мое, ты говоришь со мной подчас такими теплыми, внезапными голосами.
Для некоторых только небо — предел. А кое-кого даже небо не остановит.
Я брошу все. Поеду к счастью ли или к беде больниц, темниц, но ноет небо под запястьями, тоскует, ищет твоих птиц.
I can see the sky.
I can hear the birds,
I can see them fly,
I can see the sky.
It’s a battle cry.
Я вижу небо.
Я слышу птиц,
Я смотрю, как они летят,
Я вижу небо.
Это боевой клич.
В лазурном небе летит маленькая птичка. Море отражает эту лазурь. Но сама лазурь исходит от моря в небо. Небо плачет на море синими слезами. Среди этих синих слез есть маленькие птички.
Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг — он дышит,
Он живой еще, он все слышит:
Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,
Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба…
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон — смерть.
И стоит везде на часах
И уйти не пускает страх.